Грузия и Сербия — два протеста, разные контексты

На фотографиях и видео видно сходство протестов в Грузии и Сербии. В обеих странах люди больше не хотят властей, склоняющихся к авторитаризму. Оба протестных движения по своей природе являются продемократическими. Они даже совпадают по времени: оба длятся уже около трех месяцев, и оба говорят, что борьба будет продолжаться до конца. Люди в обеих странах могут быть обеспокоены, но сломлены в меньшей степени, охвачены неопределенностью, но менее погружены в безнадежность, иногда разочарованы, но по-прежнему призываны к изменениям к лучшему. В прошлую субботу в Грузии исполнилось 80 дней непрерывных протестов. Большое количество людей прошли маршем протеста в Тбилиси от площади Европы до здания Парламента, где блокада проспекта Руставели стала обычным делом с тех пор, как правящая партия, испытывающая проблемы с легитимностью из-за спорных выборов, 28 ноября отказалась от пути интеграции в ЕС. В этот же день, 15 февраля, Сербия отметила День государственности. В этот день на улицы центрального города Крагуевац вышли десятки тысяч человек. Студенческие антикоррупционные протесты в Сербии продолжаются уже более трех месяцев. Триггером для них стал трагический инцидент 1 ноября в городе Нови-Сад, где в результате обрушения железнодорожной станции погибли 15 человек. Акция протеста в Тбилиси, 15 февраля 2025 г.; Фото: Гурам Мурадов/Civic Georgia Акция протеста в Крагуеваце, 15 февраля 2025 г.; Фото: Danica Andjelic/Instagram Видя столько людей на улицах двух стран, можно представить себе два одинаковых движения. Однако при более внимательном рассмотрении становится ясно, что эти две битвы имеют совершенно разный контекст. Причины: трагедия и изменение внешней политики В обеих странах гнев копился годами, и требовалась последняя капля, чтобы переполнить чашу терпения людей. Этой «каплей» в Сербии послужил инфраструктурный коллапс — трагический инцидент, который стал горьким напоминанием о том, что коррупция может стоить человеческих жизней; В Грузии же таковой «каплей» стало решение правительства изменить курс внешней политики — изменение, которое, если оно не встретит сопротивления, по мнению демонстрантов, станет для страны губительной в экзистенциальном смысле. 1 ноября во втором по величине городе Сербии, Нови-Саде, обрушился железнодорожный вокзал, в результате чего погибли 15 человек. Трагический инцидент вызвал подозрения в коррупции. Проект реставрации железнодорожного вокзала, детали которого до сих пор остаются в тайне, финансировался китайской компанией. Отсутствие прозрачности, одна из главных характеристик администрации президента Александра Вучича, достигло своего апогея. Несколько недель спустя, 22 ноября, студенты и преподаватели факультета драматического искусства в Белграде, которые чтили память жертв трагедии, подверглись нападению со стороны лиц, близких к правящей партии Сербии. В ответ студенты заняли здание факультета. Вскоре сербское правительство столкнулось с широким протестным движением, возглавляемым студентами. Протест в сербском городе Нови-Сад, 3 февраля 2025 г.; Фото: Lenka Pavlović/Instagram Трагедия в Нови-Саде и нападение на студентов в Белграде «высвободили накопившийся гнев и разочарование, которые существовали по поводу действующей власти и захвата президентом власти в государстве», — говорит Иван Вейвода, опытный сербский исследователь, который сейчас работает в Институте гуманитарных наук в Вене. Основанием для непрекращающихся протестов в Грузии послужило решение правящей партии «Грузинская мечта» от 28 ноября снять вопрос о членстве в ЕС с повестки дня «до 2028 года». Этому решению предшествовали спорные парламентские выборы в октябре и массовые протесты весной против законов по российскому образцу. Для многих грузин решение 28 ноября стало окончательным подтверждением отхода правящей партии от прозападного курса страны и, как следствие, ее сближения с Россией. Если протесты в Сербии были вызваны проблемами, связанными с внутренним управлением, то гнев грузин имеет и геополитическое измерение. Возможно, именно отсутствие этого геополитического элемента отличает Сербию от Грузии. Символы и их значение Во время протестов в Грузии флаг Евросоюза часто можно увидеть рядом с государственным флагом страны. Иногда можно увидеть также флаги Украины, США и Германии. В Сербии это не так. Там развеваются только национальные флаги, а вместе с ними часто можно увидеть символ протестов – окровавленную руку, которая отражает вину правительства в трагедии в Нови-Саде. Сербские демонстранты держат баннер с окровавленной рукой, 13 декабря 2024 г.; Фото: Danica Andjelic/Instagram Сосредоточение сербов на внутренних вопросах, таких как коррупция и государственное управление, объясняется тем, что внешнеполитические устремления не являются для них такой объединяющей темой, как для грузин. «Любой вопрос, связанный с геополитикой, только поляризует людей, которые едины против преступного правления сербского правительства», — говорит Милан Вуйич, 27-летний сербский юрист и активист, который принимает активное участие в протестах. Если флаг ЕС появится на протестах, «это лишь приведет к внутренним дебатам и поляризации среди демонстрантов, что сейчас совершенно не нужно». Резкая разница между народами двух стран по вопросу членства в ЕС отчетливо видна в опросах общественного мнения. По данным опроса, проведенного Международным республиканским институтом (IRI) в 2024 году, только 40% сербов поддерживают вступление в Евросоюз. В Грузии этот показатель, по данным недавнего опроса, находится на рекордно высоком уровне (86%). Если тема Евросоюза объединяет грузин, то эта же тема разделяет сербов. Демонстранты стоят перед зданием Парламента Грузии с флагами Грузии и ЕС напротив водомета, 1 декабря, 2024 года; Фото: Гурам Мурадов/Civic Georgia Кроме того, внешнеполитический курс властей двух стран принципиально различаются. В то время как правящая партия Грузии полностью изолирована от западного мира из-за своей пророссийской ориентации и действий, власть Сербии, по крайней мере официально, привержена интеграции с ЕС. Она всегда повторяет, что Евросоюз является «стратегическим направлением» страны, и, в отличие от «Грузинской мечты», никогда не отклонялась от пути Евросоюза. Несмотря на мнение граждан о том, что в стране наблюдается отход от «основополагающих принципов» — верховенства закона и демократического управления, — Сербия соответствует техническим критериям для переговоров о вступлении в ЕС. Президент Вучич воспринимается западными лидерами как надежный партнер и пользуется большим уважением. Вучич «склоняется к Западу», говорит Вейвода, указывая на три фактора, которые имеют значение для безопасности и торговли: 1. Несмотря на то, что Сербия не вводит санкции против России, она оказывает Украине значительную поддержку артиллерийскими снарядами; 2. Сербия закупила истребители у Франции, тем самым снизив свою зависимость от России в вопросах безопасности. Сербия также передала Франции временное право собственности на аэропорт Белграда; 3. В прошлом году было подписано соглашение между Сербией и Евросоюзом о разработке проекта по добыче лития. Этот проект позволит увеличить производство аккумуляторов и электромобилей в Евросоюзе. По этим причинам, говорит Вейвода, западные лидеры, особенно в ЕС, закрывают глаза на действия Вучича по управлению страной. «Из-за глобальной геополитики до сегодняшних протестов они закрывали глаза на состояние демократии», — отмечает он. «Однако за это нам пришлось заплатить свою цену: сербская демократия деградировала, Вучич уничтожил разделение властей, взял под контроль судебную систему и прокуратуру, да и медийное пространство находится в плохом состоянии, поскольку он контролирует четыре основных канала страны», — добавляет исследователь. Реакция самого Евросоюза на протесты двух стран также отличается. В случае с Грузией, где народ нуждается в признании своих проевропейских усилий, а власть прервала всякий диалог с Брюсселем, чиновники ЕС выражают свою обеспокоенность и даже ввели визовые ограничения на дипломатические паспорта. А в случае с Сербией, лидер которой поддерживает связи с Брюсселем, ЕС хранит молчание. Однако в основе прозападных настроений в Грузии лежит не только геополитика. Это также свидетельствует о стремлении к желаемой модели управления. На протестах против закона об «иностранных агентах» люди называли этот закон «российским», поскольку его реализация перевела бы страну на российскую модель управления, которая является деспотической, коррумпированной, произвольной и совершенно несвободной. Требования должны быть выполнены На данном этапе конца протестному движению не видно. Участники акций протеста в обеих странах упорно повторяют, что борьба будет продолжаться до конца — пока их требования не будут выполнены. Они могут формулировать эти требования по-разному, но конечная цель обоих — справедливость и смена режима. Грузины требуют новых выборов, которые будут иметь смысл только в том случае, если они будут свободны от диктата правящей партии. После парламентских выборов 26 октября доверие к Центральной избирательной комиссии снизилось, и теперь разговор идет о том, должны ли новые выборы проводиться по принципиально пересмотренным правилам и, возможно, под международным надзором. Второе требование — освободить заключенных, которые, по мнению демонстрантов, задержаны незаконно. Сербские демонстранты выдвигают четыре требования: раскрытие всех документов, связанных с реконструкцией железнодорожного вокзала Нови-Сада; Разоблачение и судебное преследование нападавших на студентов в Белграде; Освободить задержанных во время протестов и смягчить им приговоры; Увеличить финансирование высшего образования на 20%. Акция протеста в Белграде, 27 января 2025 г.; Фото: Aleksa Stanković/Instagram В отличие от официального Тбилиси, Белград выражает готовность пойти на те или иные уступки. В январе 2025 года, когда забастовки и протесты достигли пика, Вучич объявил, что несколько студентов и преподавателей будут помилованы, а в правительстве произойдут существенные изменения. Он также намекнул на возможность проведения новых выборов. Премьер-министр Сербии подал в отставку. Правительство несколько раз публиковало некоторые документы, связанные с реконструкцией железнодорожного вокзала, хотя и не в полном объеме, что вызвало недовольство многих. Демонстранты требуют полного раскрытия документов и больше не доверяют правительству в этом вопросе. «Я не думаю, что кто-то верит в достоверность этих документов», — говорит нам Милан Вуйич. Такого же мнения придерживается и Иван Вейвода, отмечающий, что протест будет продолжаться до тех пор, пока студенческое движение не заявит, что удовлетворено выполнением своих требований. Он добавляет, что полное раскрытие документов, связанных с китайским подрядчиком, было бы для Вучича «политическим самоубийством», поскольку это разоблачило бы компании, связанные с правящей партией, которые предположительно получали крупные суммы денег от проекта. Акция протеста в Тбилиси, 30 января 2025 г.; Фото: Гурам Мурадов/Civil.ge С другой стороны, правящая партия Грузии даже не рассматривает требования демонстрантов. Более того, она отвечает им более строгим законодательством, цель которого — запугать тех, кто имеет иное мнение, и подавить их голоса. Еще одним важным различием между двумя протестными движениями является то, что в Сербии, где студенты подверглись нападениям со стороны групп, связанных с правящей партией, и где, как утверждается, силы безопасности следят за лидерами протеста, власти не использовали полицию против демонстрантов. Возможно, причина этого в опасениях, что протестное движение еще больше разрастется, и Брюссель больше не будет игнорировать полицейское насилие. «Независимо от того, какая эскалация произошла до сих пор, все они еще больше усилили свои протесты. Полиция может использовать насилие в качестве финального аккорда», — говорит Вуйич. Фактом остается то, что, несмотря на свой евроскептицизм и скрытую русофилию, официальный Белград больше обеспокоен тем, что подумают о его действиях его граждане и европейские партнеры. Что будет дальше? Предсказать политический результат текущих социальных движений непросто. В Грузии требования носят явно политический характер: новые выборы — это ясный путь к мирной смене режима. И хотя оппозиционные партии, возможно, находятся в плохом состоянии (разобщенные группы по-прежнему испытывают трудности с формулированием эффективных посланий или руководством протестами), появляются новые политические движения. В Сербии демонстранты — в основном студенты — намеренно дистанцировались от политики или, точнее сказать, от партийно-политической сцены. Для них политика — это «грязное» дело, в котором они не хотят участвовать. Аналогичные настроения доминировали в Грузии до нынешнего кризиса. Из-за возмущения граждан партийные политики больше не обращаются к толпе со сцены на митингах. «Этот протест стоит выше политики. «Речь идет о морали и этике», — говорит Милан Вуйич, убежденный, что протестное движение, рожденное чисто человеческой трагедией, в итоге будет иметь политические последствия. По его мнению, смена режима станет «косвенным следствием» того, что сейчас происходит в Сербии. «Это движение глубоко политическое. На первый взгляд это может показаться неполитическим, поскольку в нем нет политических партий… но по своей сути это политический процесс, поскольку он направлен на повторную демократизацию нашего общества и возвращение либерально-демократического управления», — говорит Иван Вейвода. Никто из них не верит, что Вучич сможет его измениться или «исправиться». В лучшем случае, хотя и менее реалистичном сценарии, считает Вейвода, Вучич должен отстранить от власти коррумпированных лиц, назначить «чистых людей», восстановить независимость судебной системы и провести другие реформы. «Однако этого не произойдет», — говорит он, поскольку режим основан на «клептократических началах». В Сербии оппозиция выдвинула идею технического правительства, хотя ни Вучич, ни демонстранты ее не приняли. В обеих странах оппозиция раздроблена и лишена единства, а широкая общественность ей не доверяет. В обоих случаях такая ситуация отчасти является результатом репрессий правящей партии против политических оппонентов и захвата независимых институтов и СМИ. Как можно превратить улицу в значимый политический голос и обрести легитимность для управления? Это главный вопрос, на который пока не найден ответ.